Ekaterina Golubina

Public, social, interactive art

ART WORK AT “OLAVSVERN”, NAVAL BASE 2015

DSC09980
ОЛАВСВЕРН, “НИЧТО НЕ СРАСТЕТСЯ, ПОТОМУ ЧТО НИЧТО НЕ СОВПАДАЕТ ДРУГ С ДРУГОМ”, “ХУДОЖЕСТВЕННАЯ РАБОТА НА ВОЕННО МОРСКОЙ БАЗЕ ОЛАВСВЕРН””

Работа художницы Екатерины Голубиной, осуществленная на бывшей военно-морской базе Олавсверн в рамках проекта “Ничто не срастется, потому что ничто не совпадает друг с другом”, представляет из себя тотальную инсталляцию с интерактивными элементами, связанную с  рассуждениями на тему свободы/контроля, которые раскрываются через взаимосвязь таких предметов, как искусство и повседневность, искусство и искусство, искусство и политика, а также через ностальгические воспоминания из прошлого, переплетенные с обзервацией настоящего. Художник, используя как инструмент собственные страхи, мечты и ожидания, создает условия для возникновения ироничной ситуации, превращающей все в увлекательную игру своего и чужого, личного и публичного, индивидуального и коллективного. Обращая внимание на соединение  неформального пространства базы и формального пространства галереи через игровой подход создания работы, Екатерина предлагает на рассмотрение сегодняшнюю позицию художника и зрителя в выставочном пространстве, а также через ассоциативное прочтение изображения мира в целом( pic1,2)

Свобода и контроль в работе Екатерины Голубиной проявляются на различных уровнях восприятия, что подразумевает многослойность и вариативность, включающую в себя применение глобального, абстрактного, метафорического и ассоциативного подходов, структурно напоминающих строение пирамиды.
Глобальный подход раскрывается через использование того же кураторского языка, что и при создании общей выставки ”Ничего не срастется, потому что ничто не совпадает друг с другом”. Он  предсказывает и задает траекторию  передвижения посетителя от одного проекта к другому с помощью невидимого контроля. Расстановка предметов и объектов тотальной инсталляции Е. Голубиной представляет из себя аналогичную версию, но уже индивидуальной выставки, на более узком витке. Общая и индивидуальная выставки не имеют тотального контроля и оставляют место для свободного перемещения.
Абстрактный подход демонстрирует обобщенность и не предполагает применение фигуративного видения работы, задавая тем самым параметры для определения природы границы и контроля. Прочтение осуществляется через аналитическое осмысление передвижения зрителя по пространству, взаимосвязь с предметами, игрой, другим зрителем и художником, а также через эмоции, выработанные за счет предложенных к рассмотрению детских воспоминаний художника и перенесения зрителя в измерение их собственного и общественного опыта, создавая возможность ускользнуть от тотального контроля и погрузиться  в атмосферу личной свободы. Свобода существует в параметрах контроля, ослабляя его, делая мягче.
Метафорический подход выражается через субъективное, свободное прочтение взаимодействия формы и материала, зрителей и представленных элементов инсталляции. Идентичность зрителя подсказывает способ прочтения метафоры: так, например, березы могут выражать единство индивидуального и коллективного, национальную и художественную память, грибы становится символом с двойственным значением: с одной стороны, это  что-то дающее жизнь, спасающее от яда, а с другой – что-то приносящее опасность, забирающее человеческие силы, фотографии военной техники, имеющие название животных, столы, поставленные напротив друг друга на мастер-классе с масками, единство, кооперацию и возможность почувствовать ситуацию, представив перспективы развития, а кресло-пьедестал олицетворять стирание границ между лицом и маской.
Свобода проявляется в многослойности,  неоднозначности метафорического высказывания, рассчитанного на различный типаж зрителя, опыт, степень и глубину восприятия. Метафорический код ускользает от однозначной интерпретации, но при этом проникает в зону приватного и пробуждает интимные переживания. Контроль действует как архетип, пытаясь через интимное вычленить общественное и представить символическое измерение. Ускользающий от интерпретации символ не исчезает из зоны видимости до конца.
Ассоциативный подход показывает конкретику через ограничение и предполагает буквальное прочтение работы, зависящее напрямую от опыта и степени восприятия каждого отдельного зрителя, что освобождает от бремени контроля. История расставленных предметов в пространстве инсталляции отражает взаимосвязь с пространством за счет участия в креативном действии, демонстрирует возможности “другого пространства”, осмысляет территорию с двойной ситуацией.
За счет применения глобального, абстрактного, метафорического и ассоциативного подходов чувствуется нерв работы, содержащей множество переплетающихся друг с другом элементов. Одна и та же вещь может восприниматься на совершенно разных уровнях, вступая тем самым в замысловатую игру смыслов. Существующие уровни предполагают переход и смещение акцента в вопросе восприятия процессов кооперации, диалога и непосредственно самого современного искусства.
По сценарию, придуманному кураторами проекта, пространство Олавсверн является предельно маркированным и разбитым на демаркационные зоны. Углубление зрителя в пространство работы Екатерины Голубиной происходит по принципу сознательного управления его передвижением от одного объекта к другому. Он направляется по заранее продуманной траектории. Работа является мини-копией и отражает общую структуру. Также работа художницы представляет из себя своего рода зафиксированный документ, который читают и создают двое – художник и зритель как кто-то другой. Попадая на площадку, маркированную идеей свободы/контроля, зрителю пассивно и без голосового озвучивания при помощи доски с инструкциями предлагается вступить в игру, поучаствовать в креативном действии. Проявление креативности исходит от зрителя, поскольку он сам решает делать ли ему маски, какими они будут, следовать инструкции или делать что- то свое. Например, кто-то решил сделать очки вместо маски. Здесь через комбинирование театральной и свободной расстановки предметов создается баланс между зоной, которая вносит элемент контроля и свободы в поведение зрителя. Покидая “площадку свободы”, зритель попадает в точку “другого” пространства. По сценарию, придуманному  художником, зритель садится или не садится в кресло, совершает акт, который был задуман художником. Задуманный художником сценарий предполагает, что зритель выбирает сам, сесть ему или нет, имея свою свободу выбора. Возникает закономерный вопрос: существует ли здесь мнимая свобода, ведь условия, созданные художником, предполагают тот или иной жест/ выбор? У зрителя создаются ощущения подлинной свободы, хотя это может быть и иллюзия, созданная художником в искусственной среде. Зритель, который сидит на кресле, может наблюдать за иллюстрацией “другого пространства”, за остальными зрителями, которые равны ему самому. Они тоже пришли на выставку, но при этом становятся частью экспозиции, общего художественного пейзажа, объектом. Верно и то, что зритель из внутреннего пространства наблюдает за тем зрителем, кто становится частью экспозиции во внешнем пространстве, но без осознания. Вся экспозиция пропитана деталями, которые контролировали движения зрителя по пространству и создавали иллюзию свободы. По сценарию, придуманному художником,  происходила смена ролей художника и зрителя, зрителя и зрителя с предметами, с пространством. Увиденный пейзаж позволяет зрителю двигаться по пространству, представляя перспективу и создавая эффект объемного изображения.  Далее перед зрителем разворачивается территория с двойной ситуацией. Например, реальное присутствие художника как самого себя, за счет метода вовлечения зрителя в свободный дискурс и через материал им же созданный (грибы) демонстрирует эту двойственность.  Здесь мы видим как контроль, так и свободный дискурс, который  не имеет никаких рамок и барьеров. Зритель в свободной форме, неформально может задать вопрос или высказать свое мнение и впечатление. Покинув территорию с двойной ситуацией, зритель плавно переходит в пространство, представляющее воспоминания художницы о детстве. Ей удается пробудить воспоминания зрителя, которые оказываются схожими. Происходит переплетение и объединение личных историй, которые трансформируются в общественную. Создается ментальный портрет человека, выросшего на предметах из советской эпохи. Художница дает возможность вспомнить забытое и сопоставить. Под конец зритель видит другой вход или выход, дающий ему возможность вернуться назад, избавиться от контроля, прописанного правилами игры, и проявить личную свободу. Работа художницы Екатерины Голубиной в рамках проекта Олавсверн раскрывает мир абсурда, сотканных из разнородных элементов, но при этом представляющий единое целое.  

ОПИСАНИЕ
В момент попадания в границы инсталляции  перед зрителем  раскрывается мир абсурда, состоящий из множества осознанно подобранных компонентов. Зрители получают возможность принять участие в мастер-классе по изготовлению газовых масок, которые советские дети делали на уроках ОБЖ в школе. Эта часть работы состоит из двух лабораторных столов на одного человека, напоминающих школьную парту,  расположенных напротив друг друга,  доски с инструкциями по изготовлению марлевых повязок на русском и английском языках, находящейся между ними на заднем плане, и большим столом напротив. Зритель может ознакомиться с инструкцией и заинтересовавшись идеей, самостоятельно взять заранее подготовленный комплект материалов и начать делать свои маски по инструкции или без, используя свое воображение. Художница, периодически появляющаяся на месте, рассказывает о личной истории, касающейся марлевых повязок: “Когда я была маленькой, на уроках основ безопасности жизнедеятельности нас учили, как изготавливать марлевые повязки на случай газовой атаки. Я понимала, что в случае опасности марлевые  повязки, никого не спасут, потому что положи чуть больше ваты- не хватит воздуха чтобы дышать, чуть меньше – не будет надобности”. Своим  рассказом художница приглашает увидеть дальнейшее развитие истории и ознакомиться с другими объектами, пройдя вглубь пространства инсталляции.   DSC09823 копияDSC09802Далее зритель перемещается в направлении пространства белого куба и не доходя до него, видит слегка развернутое в сторону базы праздничное кресло, стоящее на пьедестале из паллетов, найденных на базе Олавсверн. Посетитель выставки может присесть на кресло и понаблюдать за происходящим действием внутри сюрреалистической иллюстрации. И, наоборот, зритель, находящийся внутри постоянно изменяющей композиции, может увидеть изображение происходящего снаружи.DSC09669После длительного путешествия по экспозиции, представленной на “Олавсверн”, зритель инстинктивно устремляется к увиденным скамейкам, чтобы передохнуть. Здесь и сейчас он видит “художницу” в ее собственной ипостаси. Периодически она исчезает и возвращается к скамейке  c наполненной грибами пластмассовой корзинкой из магазина. На месте художница  упаковывает каждый гриб в целлофановый пакет  с надписью “Съешь меня” и выкладывает их на стол. Затем со словами “Пожалуйста, возьмите исцеляющий гриб. Он может дать вам немного больше сил, чтобы вы смогли выстоять в таком большом выставочном пространстве” она приглашает к диалогу проходящих мимо. Зрители задают ей вопросы и высказывают свои мнения, впечатления.
DSC09682
DSC097011DSC09719112007285_1029817503703225_119174129_nDSC09628Подкрепившись, продолжаем углубляться в дальний угол выставки, в котором встречается все больше элементов из детства. Там можно увидеть картины, созданные из фотографий и плакатов военной техники  с названиями “Жираф”, “Гусеница”, “Черепаха”, перевоплощенных с помощью экспрессивного, напоминающего детский жеста,DSC09915DSC09916маски, разложенные в хаотичном порядке по абстрактной конструкции из старого дерева (как выяснилось,их привезли из России: они были найдены в заброшенном амбаре поселка Терибирка),DSC09661 трансформированный через время и память объект, напоминающий “дом“/место, что-то свое, приватное и, возможно, общее.
Здесь же зритель наталкивается на шкаф, с декорированными противогазами , о которых художница упоминает в истории, рассказанной в начале инсталляции. Напомню, что в СССР, в особенности в регионах, достаточно сильно ощущалось ограничение в выборе товаров. В то время как, по представлению художницы,  западный ребенок мечтал о таких предметах как кукла Барби, Ден, розовом доме  и других ярких игрушках она мечтала  о собственном противогазе и комплекте для всей семьи. Маски нельзя носить, они представляют из себя объекты  для эстетического наслаждения и являются  частью индустрии моды.DSC09696-1Приближаясь к завершению описания элементов инсталляции, зритель наталкивается на  видео нарезку работ, демонстрирующих провалы fashion показов и погружается в атмосферу смеха.  DSC09827Добравшись до дальней стены зала, посетитель наблюдает абстрактную форму, расположенную в двух плоскостях, с повторяющимся изображением, напечатанным на листе формата A4 и внешне напоминающим  другой вход или выход. Упоминание о березе часто можно услышать в русских и советских песнях, связанных с душевными переживаниями, литературе и другой художественной культуре. Вбирает в себя национальную память.DSC09716 копияВ работе также имеются множество элементов, которые можно вплести в современный и исторический контекст базы и рассмотреть логику через существующий хаос. В работе также имеются множество элементов (бутылки с нефтью из недр Олавсверн и нефтяное хранилище воздействуют на сенсорном уровне), которые можно вплести в современный и исторический контекст базы и рассмотреть логику через существующий хаос.DSC09609 копия
DSC09992 DSC09985

%d bloggers like this: